Не многи знают, что компьютер создавался в результате желания человека создать исскуственный интилект, поэтому многим интересно будет узнать как это было.

С конца 40-х годов ученые все большего числа университетских и промышленных исследовательских лабораторий устремились к дерзкой цели. Продвижение было медленным, часто неочевидным, и не приносило впечатляющих результатов. Но в случае успеха решение поставленной задачи почти наверняка стало бы одним из важнейших событий в истории человечества. Конечная цель этих исследований заключалась в построении компьютеров, действующих таким образом, что по результатам работы их невозможно было бы отличить от человеческого разума.

Хотя все последствия создания таких компьютеров трудно было предвидеть, они несомненно должны были бы оказать огромное влияние на интеллектуальное и техническое развитие общества. В конечном счете промышленная революция увеличила силу наших мышц, но не мозга. Компьютеры с их исключительной способностью к накоплению, хранению и переработке колоссальных объемов информации могли бы стать нашими партнерами в интеллектуальной деятельности — впитать в себя опыт экспертов, собрать вместе знания из библиотек и банков данных всего мира, выявить глубинные взаимосвязи, закономерности и противоречия, скрытые даже от самых блестящих умов. Машина, обладающая достаточным объемом фактических данных из истории, могла бы, например, разработать более эффективные экономические теории, чем те явно несовершенные концепции, которыми ныне руководствуются правительства. Очевидно, машинный интеллект позволил бы конструкторам создать роботов, способных выполнять сложные задания, выходящие за рамки простейших монотонно повторяющихся операций, на которые рассчитаны современные промышленные роботы, а также сделал бы возможной разработку компьютеров, реагирующих на обычную речь и предвосхищающих желания потребителей.

Терпеливо продвигаясь вперед в своем нелегком труде, исследователи, работающие в области искусственного интеллекта (ИИ), обнаружили, что вступили в схватку с весьма запутанными проблемами, далеко выходящими за пределы традиционной информатики. Оказалось, что прежде всего необходимо понять механизмы процесса обучения, природу языка и чувственного восприятия. Выяснилось, что для создания машин, имитирующих работу человеческого мозга, требуется разобраться в том, как действуют миллиарды его взаимосвязанных нейронов. И тогда многие исследователи пришли к выводу, что, пожалуй, самая трудная проблема, стоящая перед современной наукой — познание процессов функционирования человеческого разума, а не просто имитация его работы. В самом деле, ученым трудно даже прийти к единой точке зрения относительно самого предмета их исследований — интеллекта. Здесь, как в притче о слепцах, пытавшихся описывать слона, почти каждый придерживается своего заветного определения. Некоторые считают, что интеллект — это умение решать сложные задачи; другие рассматривают его как способность к обучению, обобщениям и аналогиям; третьи — как возможность взаимодействия с внешним миром путем общения, восприятия и осознания воспринятого. Тем не менее многие исследователи ИИ склонны принять тест машинного интеллекта, предложенный в начале 50-х годов выдающимся английским математиком и специалистом по вычислительной технике Аланом Тьюрингом. Компьютер можно считать разумным, утверждал Тьюринг, если он способен заставить нас поверить, что мы имеем дело не с машиной, а с человеком.

Безусловно, довести машину до такого уровня чрезвычайно трудно. Но, как бы велики ни были препятствия, исследования не прекратятся — слишком привлекательна идея создания мыслящих машин «человеческого типа», которые, казалось бы, думают, двигаются, слышат, говорят и вообще ведут себя, как живые люди. Эта идея уходит корнями в далекое прошлое. Еще древние египтяне и римляне испытывали благоговейный ужас перед культовыми статуями, которые жестикулировали и изрекали пророчества (разумеется, не без помощи жрецов). Средневековые летописи полны рассказов об автоматах, способных говорить и двигаться почти так же, как их хозяева-люди. В средние века и даже позднее ходили слухи о том,что у ко-гр-то из мудрецов есть гомункулы (маленькие искусственные человечки) — настоящие живые, способные чувствовать существа. Выдающийся швейцарский врач и естествоиспытатель XVI в. Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (более известный под именем Парацельс) оставил руководство по изготовлению гомункула, в котором описывалась странная процедура, начинавшаяся с закапывания в лошадиный навоз герметично закупоренной человеческой спермы. «Мы будем, как боги, — провозгласил Парацельс. — Мы повторим величайшее из чудес господних — сотворение человека!»

В XVIII в. благодаря развитию техники, особенно разработке часовых механизмов, интерес к подобным изобретениям возрос, хотя результаты были гораздо более «игрушечными», чем это хотелось бы Парацельсу. В 1736 г. французский изобретатель Жак де Вокансон изготовил механического флейтиста в человеческий рост, который исполнял двенадцать мелодий, перебирая пальцами отверстия и дуя в мундштук, как настоящий музыкант. В середине 1750-х годов Фридрих фон Кнаус, австрийский мастер, служивший при дворе Франциска I, сконструировал серию машин, которые умели держать перо и могли писать довольно длинные тексты. Другой мастер, Пьер Жаке-Дроз из Швейцарии, построил пару изумительных по сложности механических кукол размером с ребенка: мальчика, пишущего письма, и девушку, играющую на клавесине.

Успехи механики XIX в. стимулировали еще более честолюбивые замыслы. Так, в 1830-х годах английский математик Чарлз Бэббидж задумал, правда, так и не завершив, сложный цифровой калькулятор, который он назвал Аналитической машиной; как утверждал Бэббидж, его машина в принципе могла бы рассчитывать шахматные ходы. Позднее, в 1914 г., директор одного из испанских технических институтов Леонардо Торрес-и-Кеведо действительно изготовил электромеханическое устройство, способное разыгрывать простейшие шахматные эндшпили почти так же хорошо, как человек.